К нравственной метафизике «украинец» был всегда равнодушен, поэтому его стремление сполна «надкусить» справедливости обретало форму массового аффективного взрыва, вызванного его хроническим унижением и угнетением, либо желанием «грабить награбленное». Социальные конфликты на «Украйне» всегда были бунтом плоти, но не духа. «Украйна», не знала восстания масс обусловленного какими-то нравственными сверхценностями, некой справедливостью для всех, на защиту которой люди осознанно вставали, готовые даже умереть. Все наши «революции» и «восстания» были актом отчаяния и мести.

Именно поэтому фрагментарная и спорадическая история «Украйны» это не история борьбы ЗА, а история борьбы ПРОТИВ. Наша народная масса и её вожди всегда несли в себе негативную цель. Но даже когда их разрушительная миссия успешно завершалась, эта главная цель удивительным и парадоксальным образом оставалась недосягаемой. То, что низвергалось ценой огромных усилий и крови, затем стремительно восставало из пепла в ещё более отвратительной форме. Отсутствие универсальной позитивной цели каждый раз возвращало малорусских селян к исходной позиции бунта и разрушения, создавая некие периодически повторяющиеся исторические циклы безысходности. Чтобы в этом наглядно убедиться, сделаем небольшой экскурс в нашу далёкую (и не очень) историю.

Исторические циклы украйнской безысходности

Цикл первый: Казатчина

Что представляли собой в первой трети XVII века коренные жители юго-восточной окраины Речи Посполитой? Назовём вещи своими именами.