— Завязал, Америка? На сегодня контора закрыта? — спросил он.

— Перерыв на обед, Шкет Иванович. Скоро вернусь. Ты жди, сегодня будет удача.

— Купи папиросочку, Америка. Сделай почин, поддержи мою коммерцию, — пацан протянул раскрытую пачку «Люкса».

— Уговорил, купец. — Пашка взял пару папирос, одну небрежно бросил в рот, а другую заложил за ухо.

— Прошу, гражданинтоварищбарин, — в одно слово выпалил пацан, артистически взмахнул рукой, и в заскорузлой ладошке заплясал огонёк спички. — Прикурите-с. Четвертачок, Америка.

— На обратном пути, купец. Смотри штаны не потеряй. — Пашка шлепнул его по затылку и пошел в пивную Когана перекусить в должок. По дороге он думал: удачи, видно, сегодня не будет. И если бы он спьяну вчера не обещал Нинке отметить ее день рождения в «Балчуге», то пошел бы сейчас спать. Какая же работа с похмелья!

Увидев Пашку, старик Коган быстро налил кружку пива, наложил в тарелку сосисок и швырнул их по стойке. Кружка с тарелкой, как связанные, скользнули по белой жести и остановились перед Пашкой. Пока он ел, старик с полотенцем в руках сидел рядом, молчал, вздыхал и смотрел на Пашку грустными слезящимися глазами.

— На мели сидишь. Может, передумаешь, Паша? — спросил он, когда Пашка отодвинул пустую тарелку и закурил. — По краешку ходишь. Не ценишь себя. С твоей внешностью и моим опытом мы бы такую коммерцию организовали.

— Не тарахти, — Пашка встал. — Расплачусь позже.

— Подожди, — старик взял его за рукав. — Утром заходили двое. Расспрашивали.

— Знаю я их, — Пашка сытно рыгнул и потянулся. — Районная уголовка. Я им ни к чему. Они рабоче-крестьянскую собственность берегут. Их такие, как Серый, интересуют. Только не вздумай накапать. У Серого разговор короткий. — Пашка провел большим пальцем по горлу. — Понял?

— Яйца курицу учат. Серый сегодня был. Как и ты, пустой. Так я его предупредил, а он смеется.