Как только люди становятся богаче и образованней, приобретая вследствие этого более открытый взгляд на мир, они уже не ищут лишь преимуществ богатства, но требуют и признания своего статуса. Именно этим, абсолютно не экономическим и не материальным порывом можно объяснить требования, предъявляемые народами Испании, Португалии, Южной Кореи, да и Китая не только к рыночной экономике, но и к свободе собственности со стороны нации и в интересах нации".

Подобные неэкономические и нематериальные порывы и запросы человека и являются главной проблемой для стратегов "нового мирового порядка", так как противоречат проекту заключения человеческого элемента в рабскую оболочку экономического и вульгарно-материалистического животного. Поэтому устами Фукоямы их провозглашают «иррациональными», т. е. не подлежащими узаконению и de facto попадающими под запрет. Отсюда и яростное негодование «тузов» и стратегов "нового мирового порядка" по поводу любых проявлений жизнестойкости и неистребимости человеческих потребностей, связанных с сохранением и развитием национальных и расовых, культурных и духовных ценностей и добродетелей, со свободой и независимостью соответствующих государств и отечеств.

Отрекомендовавшись читателям последователем Гегеля, с чьей теорией, как известно, он знаком лишь по второисточникам, а именно — по превратной интерпретации Кожева, Фукояма стремится представить "новый мировой порядок" воплощением гегелевской мечты об "универсальном государстве", которое должно стать также последним государством в истории человечества, удовлетворяя любые рациональные потребности любых людей. Согласно Кожеву (и Фукояме), либеральная демократия удовлетворяет все рациональные потребности человека по признанию его достойного статуса, поскольку синтезирует мораль раба и господина, преодолевая классовые различия между ними, сохраняя одновременно особенности обеих форм экономического и общественного существования. Тут бы впору и точку ставить, одно слово: "конец истории".