Во-первых. Иметь наготове истребители, которые, без­условно, не дадут долететь до аэродрома подбитому «Боин­гу», а возможно, и неповрежденному.

Во-вторых. Спрятать по возможности место падения, поскольку при спасательных работах может выясниться то, что и так, по чистой случайности, выяснилось, — чьей ра­кетой сбит самолет. А для этого необходимо сымитировать ложное место аварии, на котором бы работали спасатели, недоумевая — а где же трупы? По крайней мере, такое лож­ное место отвлекло бы на долгое время силы от поиска на­стоящего места катастрофы.

Для этого был взорван в мелкие клочья какой-то само­лет или его детали, часть обломков вместе с тряпьем и барахлом загрузили либо в грузовой самолет, либо на судно и сбросили там, где «Боинг» снижался и на поверхности моря плавали опавшие с него при взрыве советских ракет облом­ки. Этим, кстати, и объясняется, что обломки, найденные на дне, были очень маленькие. «Боинг-747» — самый большой в мире самолет. Его целостные фрагменты ни в какой дру­гой самолет не влезут, и выбросить их в море с борта само­лета было бы невозможно.

Эта версия, в отличие от версии М. Брюна, объясняет в случае с корейским авиалайнером все. И СССР без про­блем мог бы пойти в атаку на Запад, мог бы добиться по­иска авиалайнера там, где он упал. (Ведь у нас в спецслуж­бах не все были подонками и дураками — кто-то же по­сылал наши самолеты в разведку к месту действительного падения «Боинга».)

Почему же ЦК КПСС не повел в атаку советских про­пагандистов? Ведь поймите, по общепризнанному уголовно­му праву, нет трупа — нет убийства. Трупов не было, зачем же ЦК КПСС возложил вину за убийство на СССР? Почему не переложил ее хотя бы на тех, кто не оказал подбитому «Боингу» помощь и не принял мер к спасению людей, — ведь «Боинг» летел после атаки Осиповича еще минимум 50 минут? Почему пресса СССР не стала публично обсуж­дать версию о том, что его добили американцы?