Скажем, расследованием этой катастрофы, как и любой авиакатастрофы, в США должно было заняться Националь­ное управление безопасности на транспорте — поскольку это прямое дело его специалистов. Но агентству это сразу же запретило правительство США. «Расследованием» занял­ся Государственный департамент США (Министерство ино­странных дел, по-нашему), хотя там никаких специалистов и в помине нет. Как результат такого «расследования» были уничтожены записи на станциях слежения за этим самоле­том, исчезли переговоры американских и японских диспет­черов, пленка записи переговоров нашего летчика со стан­циями наведения была подделана так грубо, что это при первом же ее озвучивании заметили даже корреспонденты, и т. д. и т.п. То есть американская сторона фальсифицирова­ла дело нагло и грубо — так, что даже преданные США «де­мократические» журналисты при всем своем желании умол­чать об этом не могут.

Или возьмем такой факт из этого инцидента, о котором не говорят, возможно, не замечая. Это то, как грамотно вел самолет над нашей территорией пилот, который, кстати, до службы в гражданской корейской авиакомпании был пило­том в чине полковника южнокорейских ВВС. Смотрите. На нашу территорию «Боинг» залетел с Камчатки. Его засекли наземные радиолокационные станции (РЛС), в воздух под­нялась пара наших истребителей, но пилот «Боинга» сни­зился с 10 до 3 км и вошел в непроницаемую для РЛС зону камчатских вулканов. Станции наведения наших истреби­телей потеряли его и не смогли навести поднятую в воздух пару. Та, израсходовав топливо, села. «Боинг» снова появил­ся на экранах локаторов, тогда подняли в воздух еще пару истребителей, но он уже был так далеко, что у них не хва­тило топлива его догнать. Затем кореец залетел на Сахалин, там были подняты в воздух еще 2 наших истребителя, но «Боинг» опять сманеврировал и вошел в зону, не доступ­ную наземным РЛС, и наши станции наведения его снова потеряли, то есть снова оказались неспособными навести на него истребители.