- Далеко до заставы? - спросил у него Батурин.

- Не очень, - ответил шофер.

Слева от дороги виднелось море, хмурое, невыразительное, все в белых барашках, которые сверху казались застывшими. В небе клубились два яруса облаков. Верхние, светлые и легкие, стояли на месте, а нижние - косматые и налитые дождем - бежали на сушу. Зрачок солнца выглядывал то из-за одного, то из-за другого облака, пристально и сердито смотрел на землю.

Дорога была узкой. С одной стороны над нею поднимались отвесные скалы, из трещинок в них сочились подземные воды. По другую сторону, в зеленых чащобах, таились обрывы. "В случае чего, - по старой фронтовой привычке определил Батурин, - на дороге можно надолбы врыть. Ни один танк не пройдет".

В море, недалеко от берега, Батурин увидел неподвижно застывший катер. Вдоль мачты свисал зеленый вымпел.

- Сторожевой? - спросил Батурин.

- Да, - ответил шофер.

- Это хорошо...

- Страдают от жары ребята, - посочувствовал шофер.

Девчата притихли. Но пограничник был не очень-то разговорчив.

Неожиданно за поворотом возник полосатый шлагбаум. Возле него стоял пограничник с карабином в руке. Подняв шлагбаум, он подмигнул шоферу и отдал честь Батурину.

Маруся и Дуся тотчас же удивились: почему их даже не остановили?

- А зачем? - объяснил Батурин. - Вы еще только с поезда сходили, а он уже знал, что это Мария Светловидова и Евдокия Карпенко к ним едут.

Шофер уважительно взглянул на него и спросил:

- Вы что, на границе служили?

- Я, брат, ваши порядки понимаю, - отозвался Батурин.

Справа внезапно показались какие-то строения.

- Застава? - спросил Батурин.