К тому же сам социализм представляли себе упрощенно: передадим государству средства производства и сразу решатся все проблемы. Но как бы ни убеждали самих себя и другие народы, что "объективные законы выведут всех куда положено", противоречия не исчезли. Со временем пришло и прозрение - ничего не получится, если не преодолеть отчуждения труда от собственности, производителей - от средств производства и не совместить, по возможности, в одном лице собственника, производителя и управляющего..."

"Под плюрализмом взглядов" россияне понимают множественность усилий, знаний и мнений, устремленных к одной высокой цели. Они его называют своего рода нравственным синтезом некогда существовавшей "соборности". Это есть их тринадцатизначное "E Pluribus Unum" - "многое в одном". Русскому духу близка и сильная власть, которую большинство уважает, но всегда готово взбунтоваться, если власть переходит границы терпения. При этом в мировосприятии людей даже высокие цели не оправдывают гнусные средства, а свобода видится, как равенство перед законом для всех. Тем не менее, в отличие от Западной Европы и США, цивилизация в России всегда была без определенной формы, сумбурной, хаотичной. Бескорыстие сердечности и доброты могло соседствовать с таким же бескорыстием безразличия и жестокости: иначе не объяснишь, почему за пролитые реки крови в свое время понесли наказание только Берия и кучка его сатрапов, все остальные виновные спокойно доживали свой век на государственных дачах. В русской душе часто дает знать о себе и желание видеть свою страну больше великодержавной, чем процветающей, подменить возвышающим самообманом простое человеческое счастье, которое, и лишь оно одно, может быть самой прочной основой государственности..."

"Диктатуре пролетариата в Советском Союзе по многим причинам суждено было стать диктатурой партийной элиты, точнее формой все того же самодержавия с его вековым постулатом о первостепенном долге гражданина перед государством, а не обществом.