Керенский уже свергнут. В Петрограде разбиты царские погреба, замертво опиваются французским вином те, чью "кровь пили триста лет". Напиться раз в жизни, как следует, это тоже хорошо! У правительства нет сил остановить даже эту "ренсковую" революцию. А любимый Тухачевским поэт Маяковский орет на концертах перед солдатами, предлагая "перемыть мир". Автомобиль Ленина, летящий из манежа, изрешечен винтовочными пулями. Говорят - покушение, но никто точно не знает. Петроград кипит так, что даже сам Ленин признает: "тут делается черт знает что!"

Никто не понимает, чего же хочет в 1917 году Россия? Она хочет всего! Вот чего! Страна кроваво отвалила от старого берега и пошла в ледоходе трехсотлетней мести, ненависти, бессилия, испуга и разнузданности авантюр.

В этот котел октябрьской революции, где сплелись пьяные погромы с беспочвием идеализма, лозунги классовой ненависти с попытками белых заговоров, куда съехались несметные авантюри-сты, желающие наганами и маузерами исправлять русскую историю, в этот Петроград из Швейцарии приехал и поручик Тухачевский.

С вокзала ехать Тухачевскому было некуда; он приехал к России; поехал прямо в Семеновские казармы, в полк. Свиданье с засыпанным дамскими цветами при объявлении войны родным полком было - странным. В полку почти нет офицеров. После попытки восстанья генерала Корнилова поголовно взяты под подозренье; одни "смылись" из Петрограда, другие не приходят в казармы. Власть у полкового солдатского комитета, но и она в сорокаградусной температуре петроградских страстей исчезает.

Все идет, как хочет революция.

И все же Петровская бригада, сыгравшая решающую роль в феврале, сейчас не с большеви-ками. Больше того - за Учредительное собрание и против большевиков. Здесь эсеры издают еще солдатскую газету "Серая шинель", в ней карикатуры на красногвардейцев, на Ленина, на "запломбированный вагон", "Серая шинель" читается с бурным успехом; Петровская бригада остановилась на феврале и в октябрь не идет.