Ее сын был будущим королем Англии – и мать будущего короля Англии, во-первых, должна была оставаться в Англии, во-вторых, не могла выйти замуж ни за кого, кто был бы ниже ее по социальному положению, а только за кого-то, ей равного. Таких людей в Англии не было. Даже братья ее покойного мужа, будь они свободны, не могли бы на ней жениться. В конце концов, гипотетический новый муж королевы-матери становился отчимом короля Англии, со всеми вытекающими из этого факта политическими последствиями.

Так что в целях предотвратить даже и всякую попытку любого подданного повести под венец английскую королеву был принят закон, согласно которому всякий, дерзнувший на это, подлежал суду и опале. Конечно, формально все было обставлено не так грубо – просто в 1427 году герцог Глостер, брат покойного короля Генриха Пятого, инициировал принятие парламентом акта, по которому брак вдовствующей королевы должен был заключаться «…с согласия короля и его совета…».

Под «…королем…» в данном акте парламента подразумевался шестилетний сын королевы Екатерины, он же – племянник герцога Глостера – а под «…советом…» – высшие сановники королевства. B первую очередь – сам герцог Глостер. В случае акта нарушения все имущество такого вот «…мужа королевы-матери…» подлежало конфискации. Никто из знатных лордов не решился бы рискнуть потерей земли и собственности, так что все вроде бы было предусмотрено.

Но одна ошибка в этом замечательном плане все же была.

Возник человек, у которого не было никакой собственности, кроме его собственной головы – и, как выяснилось, он был готов ею рискнуть. Человек этот носил невозможное для английского уха валлийское имя – Овейн ап Мередидд ап Тьюдоур (Оwain ap Meredydd ap Тewdwr), ко двору королевы попал непонятно в каком качестве – то ли солдата-стрелка, то ли оруженосца какого-то человека с рыцарским званием – и к 1422 году считался сквайром.