Франтишек бросился к гостям, чтобы помочь им освободиться от тулупов, натянутых поверх военных шинелей. Клос взглядом отыскал Рейнера, по-уставному щелкнул каблуками и передал ему пакет.

– Ужасно, – пробормотал Рейнер, ознакомившись с приказом, привезенным Клосом. – Обидно мне, друзья мои, обидно и особенно неудобно перед вами, дорогой кузен. Но приказ есть приказ…

– От генерала? – спросил вполголоса Дибелиус. – Нет, не сумел ты воспитать этого старого болвана!

– Прошу вас, очень прошу, друзья мои, – продолжал Рейнер, – не обращайте на это внимания. Вы же знаете, что наше начальство всегда требует нас на службу тогда, когда нам меньше всего этого хочется. Служба не дружба.

– Как это досадно, – пробормотал Вонсовский, протягивая Рейнеру обе руки, будто желая обнять его. – Знаю, что значит приказ, сам когда-то служил в армии его императорского величества Франца-Иосифа, кстати в одном полку с вашим шефом, генералом Верлингером. Прошу вас при случае передать ему мой привет и наилучшие пожелания. Надеюсь, что он еще не забыл меня.

– Да, он с большой теплотой вспоминает о вас, – ответил Рейнер. – Пойдемте, Клос, а то даже и не понюхаем славного бигоса господина графа. Давайте выпьем на прощание. – Он широко раскрыл двери, ведущие в столовую.

При виде мисок с бигосом и всевозможных закусок у обоих офицеров, отвыкших за четыре года войны от такого обилия яств, заблестели глаза.

– Итак, господин оберет, до следующей охоты, – сказал Вонсовский. – Сезон только лишь начинается.

– Ха! – усмехнулся Дибелиус. – В этой паршивой стране мы не имеем времени, чтобы охотиться на зайцев, потому что охотимся на людей! – Он рассмеялся, явно довольный своей, остротой.

Уже идя к выходу, Клос заметил, как Вонсовский, взяв под руку Дибелиуса, которого даже среди эсэсовцев называли не иначе как «кровавый Макс», любезно вел его в столовую. Этот фамильярный жест в отношении шефа СД и окружной полиции не удивил Клоса, так как он знал, что Вонсовский уже был знаком с Дибелиусом раньше.