Тут фон Ган посмотрел искательно на барона Гебзаттеля, и тот при слове "большевизм" качнул одобрительно головой.

- Вот врет-то, - буркнул Плотников Молодушкину.

Очеретько же, обращаясь к Задорожному вполголоса, сказал то же самое, только по-украински:

- Бреше, як цюцик!

Но кивок командира полка окрылил обер-лейтенанта, и он закончил речь с подъемом:

- Повторяю вам, украинцы, мы воюем не с вами, а с ними, с русскими большевиками! Они - наши враги, они - ваши враги!.. Сзади вас яма! Столкните сейчас же туда эту нечисть, и тогда-а... тогда мы вас будем лечить, украинцы, и мы вас вылечим, и мы вас пустим домой к своим семьям!.. Поняли? Ну... начинай!

Он приостановился, но, не видя ни малейшего движения среди четырех украинцев, скомандовал раздельно:

- На-чи-най!

Очеретько слегка толкнул Задорожного, однако тот видел и сам, что ему надо ответить за всех своих, как старшему, и, кашлянув, начал:

- Во-первых, разрешите сказать вам, что это вы напрасно даже и сделали, нас разделили на русских и украинцев: мы все одинаково советские бойцы...

- Постой, постой! - закричал фон Ган. - Ты что это мне по-русски? Ты украинец?

- Украинец!.. А вам як хочеться, щоб я по-вкраински балакав, то я можу и по-вкраински...

- Постой, постой! - вновь перебил фон Ган, не ожидая для себя ничего подходящего от сержанта, и указал на Очеретько, спросив предварительно: Как твоя фамилия?

- То не важить, яка в мэнэ хвамилия, а шо касаемо вкраинец, то як же нi! - расстановисто начал Очеретько. - Вкраинец, та ше из-пiд Пирятина... А як вы хвалилися, шо все чисто знаете, то може й то знаете, шо Пирятин - вiн скрiзь усiм приятель, так же, бачите, и русьским... Касаемо земли, то вже ж усiм звiсно, - землю мы получили паньску у вiчность... Касаемо леригия, это ж кому як завгодно, - хиба ж у нас на леригию е запрет? А шобы Хитлера вашего замiст иконы встретить, то, сказать вам прямо, не требо, хай ему бiс! A касаемо помiщикiв...