Однажды в жаркий полдень я дремал у окна над книгой, когда в полуотворенную дверь просунулась седая голова почтенной женщины.

- Ах, господин Пик-Мик! - сказала хозяйка, качая головой. - Вот уж скучно вам, как посмотрю. Не будете ли вы так любезны помочь мне с этой голубой шерстью?

- Это очень кстати, - шутливо заявил я, - идите, идите сюда. - Я воспрянул духом, как боевой конь.

Полезное занятие началось. Однако, не успели мы смотать десяти саженей шерсти, как в прихожей залился звонок, и хозяйка встала.

- Вот и угли принесли! - вскричала она тоном полководца, бросающего резервы. - Я ему, этому негодяю, глаза выцарапаю. Каково это утром обходиться без углей, подумайте-ка, господин Пик-Мик!

Она отправилась, по своему образному выражению, "выцарапывать" глаза носильщику, а я положил шерсть на подоконник и закурил. Помню, я размышлял в это время о только что прочитанном описании Фарнезского Геркулеса в книге г-на Лабазейля, и то что последовало немедленно не имело и не могло иметь никакого отношения к данному состоянию моего ума.

Я услышал на каменном тротуаре под окном торопливый гул шагов группы людей, свернувших на нашу улицу из соседнего переулка. Я их не видел, они шли быстро и громко переговаривались. Голоса их звучали тревожно и возбужденно. Кто-то сказал: - "Незадача вашему отцу, Крисс, помер он страшной смертью". - "Только попадись мне убийца! - вскричал, я полагаю, сын Крисса. - Я поступлю с ним, как жернов с мукой!" - "И вот, - подхватил третий, - надо же было снять лавку в таком глухом месте!" - "Кто же знал, возразил второй, - угол Черногорской и Вишневого Сада всегда давал пользу. На рыбу там большой спрос". - "Дар-бер-гур-бун-мум"... Шумели, уже неясно, голоса, удаляясь. На улице стало тихо.

Поспешные шаги, торопливый разговор, из которого было совершенно ясно, что на углу улиц Черногорской и Вишневого Сада недавно, вернее, только что, произошло убийство, сильно разожгли мое любопытство, вспыхивающее за последнее время только от неожиданных резких толчков, подобных настоящему.