Титулярного же советника князя Васильчикова и корнета Глебова простить, первого во внимание к заслугам отца, а второго по уважению полученной тяжелой раны». Складывается впечатление, что Николай I нисколько не огорчился гибелью отважного боевого офицера и гениального поэта, пожалуй, даже остался этим вполне удовлетворен. А ведь ему было доложено, что никто не слышал каких-либо шуток, оскорбиших Мартынова: оснований для смертельного поединка не было.

Правда, высказывалась мысль, будто Лермонтов сам искал смерти, бездумно рисковал, искушая судьбу. Не случайно же он, согласно рапорту непосредственного начальника, «везде первый подвергался выстрелам хищников» (имеются в виду, как тогда выражались, «хищные горцы Кавказа»).

ПРЕДЧУВСТВИЯ

Итак, искал ли Михаил Юрьевич смерти? Допустимо ли считать его дуэль с Мартыновым самоубийством «чужой рукой», нарочитым риском утомленного и разочарованного жизнью человека?

В 1840 году он написал «Завещание»:

Наедине с тобою, брат, Хотел бы я побыть: На свете мало, говорят, Мне остается жить! А если спросит кто-нибудь… Ну, кто бы ни спросил, Скажи им, что навылет в грудь Я пулей ранен был…

Однако в тексте стихотворения нет и намека на стремление умереть. Да и речь идет о военных действиях:

Что умер честно за царя, Что плохи наши лекаря, И что родному краю Поклон я посылаю.

Чуть позже, в год смерти, он пишет мрачное произведение «Любовь мертвеца»:

Пускай холодною землею Засыпан я, О, друг! всегда, везде с тобою