Врагов у Михаила Юрьевича было предостаточно (Мартынов — не из их числа). Они появились после уничтожающего обличения «жадною толпой» стоящих у трона. Его предсказание про «России черный год, когда царей корона упадет», не назовешь иначе, как революционным. Или такие строки:

Конечно, царь не мог позволить себе разгневаться всерьез на такие выпады.

Однако его отношение к Лермонтову проявилось позже. В письме супруге Николай I так отозвался о «Герое нашего времени»: «По моему убеждению, это жалкая книга, показывающая большую испорченность автора». «Я нахожу вторую часть отвратительною».

Еще раньше царь заклеймил последние 16 строк стихотворения «Смерть поэта»: «Бесстыдное вольнодумство, более, чем преступное». И приказал «посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он».

Как известно, по указанию царя поэта сослали на Кавказ в действующую армию. Несмотря на храбрость, воинскую доблесть, поручик Лермонтов не был ни повышен в чине, ни награжден (вопреки мнению непосредственных начальников).

Более того, Николай I предписал, чтобы «начальство отнюдь не осмеливалось ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своем полку».

Наконец, в некоторых воспоминаниях приведены слова, якобы сказанные царем в связи с гибелью Лермонтова: «Туда ему и дорога» или «Собаке собачья смерть». Второй вариант неявно свидетельствует о смертной казни, а не дуэли. Безусловно, в любом случае не следует упрощать ситуацию, полагая, что царь мог дать прямое указание организовать подлое убийство поэта.