Драммонд пожал плечами:

– Это меня не волнует. Еще пара таких рейсов – и конец. Я уже достаточно полетал здесь. Пора и честь знать.

Чанг нахмурился:

– Но, Джек, мы без вас пропадем.

– Незаменимых нет, – возразил Драммонд. – Пройдитесь по барам Калькутты. Там полно бывших летчиков Королевских военно-воздушных сил, которые лишились лицензии на полеты в гражданской авиации и болтаются без дела. Они полетят куда угодно, лишь бы платили.

Драммонд и Чанг пролетали над местами, такими же цветущими, как лунная поверхность. Покрытые снегом горные пики приблизились к ним с обеих сторон. Драммонд вел самолет с необычайным искусством. Один раз они провалились в воздушную яму, а потом пролетели таким узким каньоном, что казалось, концы крыльев вот-вот заденут за скалы.

И вот под ними открылась громадная долина. С высоты десяти тысяч футов она казалась черной с пурпурными и золотыми отблесками. Яркие серебристые облака неровной чередой двигались над ней. Примерно в шести или семи милях отсюда, на той стороне долины, был последний ледовый барьер между Бальпуром и Тибетом.

Внезапно жужжание мотора несколько утихло, и Чанг невольно выдохнул:

– Да, красота...

– И название красивое: Долина Безмолвия, – ответил Драммонд. – Целых два дня требовалось, чтобы пересечь ее пешком, во времена, когда здесь ходили караваны.

Казалось, самолет двинется по какому-то волшебному царству голубых теней. Они вклинились в золотой поток солнечных лучей, и перед ними возник последний на их пути горный барьер.

Драммонд потянул ручку управления на себя, самолет пошел вверх, жужжание мотора перешло в надсадный рев, и между пиками последней гряды открылся узкий проход.

– Перевал Сангонг! – прокричал Драммонд сквозь рев мотора.

Они вошли в ущелье, ограниченное темными скалами, и земля стала стремительно надвигаться на них. Драммонд дал полный газ и до отказа оттянул ручку управления на себя, так, что она уперлась ему в живот.