- Ах! Боже мой! Я убил его! - крикнул потрясенный Рено.

Он отшвырнул далеко в сторону проклятый топор, наполнил шлем водой и оросил ею лицо своего друга. Арман-Луи не шевельнулся. Рено присел рядом с ним на колени и заплакал.

- Неужели я убил его? Моего единственного, моего лучшего друга? приговаривал он, отстегивая по частям доспехи раненого. - Я - презренный головорез, бесчувственное чудовище! Если он действительно умер, я не прощу себе этого никогда! Ах, мой бедный Арман-Луи! Ответь мне, поговори со мной!.. Я действительно грубое животное, но я не злодей! Лучше бы умер я, я готов умереть, чтобы спасти твою душу... Чем я буду без тебя? С кем я буду драться? Хочешь, я убью себя или удавлюсь?.. Прикажи, я послушаюсь тебя. А хочешь, я стану монахом? Я уйду на покаяние до конца дней моих в монастырь...

Арман-Луи глубоко вздохнул.

- Святая дева! Его душа вернулась! - воскликнул Рено. И стиснув руки, принялся рыдать.

- Ты все ещё собираешься жениться на мадемуазель де Сувини? прошептал Арман-Луи, открыв глаза.

- Я - жениться на Адриен?.. Нет! тысячу раз нет!.. Сколь бы она ни была красивой, обаятельной, доброй, соблазнительной, что мне до того? Больше я не взгляну на нее, если ты того желаешь, и никто не посмеет жениться на ней никогда, клянусь тебе в этом!.. Да и какого бы дьявола я связывался бы с ней, гугеноткой, я, истинный католик?!.. Об этом-то ты хоть подумал, болван!.. Ну же, возвращайся к жизни, и побыстрей, иначе я сейчас же рассеку себя вот этой шпагой!

Рено вытащил шпагу из ножен и приставил её острие к своей груди, как некогда Пирам к телу Тисбея.

- Бог мой, не спеши умирать! - ответил г-н де ла Герш. - Думаю, я поднимусь.