А родители убитых, должно быть, совещались между собой: милосердные и сытые были за то, чтобы отступать, другие - за то, чтобы драться, то есть эти, последние, полакомившись баранинкой, хотели попробовать ещё и мяса христианина. Я совсем растерялся и, выйдя из моего укрытия, попал в самый центр этого тайного сборища. В одной руке у меня был пистолет, в другой - кинжал: пуля, вылетевшая из моего святого покровителя, засела во лбу самого шумного оратора, а затем я поиграл ножом на спинах у всех прочих участников совещания, сделав на них небольшие насечки. Наконец, злодеи решили спасаться бегством. И слава Богу, потому что к этому времени я уже едва держался на ногах... Да, а что же вы думаете случилось с тем волком, у которого торчал гвоздь в животе? Стервец! Он так и ушел вместе с ним! И с ним умрет: краденое никогда не идет впрок.

- Превосходно! - ответил Рено. - Но как же ты справился со страхом, который тебя пожирал?..

- Пожирал - слабо сказано, - прервал его Каркефу. Он меня убивал!

- Ладно, пусть убивал. Но как же ты совладал с этим страхом? Откуда взялась эта смелость, которая заставила тебя среди ночи, в овраге, без чьей-либо помощи сразиться со ста ей волков?

- Все очень просто. Когда мне грозит смертельная опасность, я так пугаюсь, что очертя голову, бросаюсь впереди нее, чтобы её не видеть...

- В твоем объяснении недостает логики. Подумай немного, пожалуйста.

- Господин маркиз, я не философ, я трус.

Сказав это, Каркефу не собирался рассыпаться в объяснениях: он был трусом, трусом и остался.

- Что ж, - сказал Рено. - Я избавляю тебя от этого недостатка и сделаю тебя смелым человеком, не смотря ни на что.

- Ну уж дудки! - ответил Каркефу. - Вам легче будет превратить черную овцу в белого ягненка.