- Господин граф де ла Герш, его отец, отлично владел шпагой, и Арман-Луи научится, уверяю вас, - гордо сказал г-н де Шарней.

- Желаю ему этого и надеюсь на то, - ответил немецкий граф, смерив взглядом кузена м-ль де Сувини.

Подавленный, Арман-Луи медленно удалился из галереи. Он задыхался от бешеного стука сердца. Когда он вышел из замка, из его глаз выкатились две слезы.

- Как он смотрел на нее, как улыбался! Наступит день, когда я рассчитаюсь с ним, - тихо проговорил он.

Легкие шаги, скрипнувшие по песку подъездной дороги, заставили его вздрогнуть.

Перед ним стояла Адриен.

- Не надо так расстраиваться! Я ненавижу его так же сильно, как ты! сказала она.

Впервые м-ль де Сувини говорила с Арманом-Луи на ты. Побежденный оттаял наконец душой: он взял маленькие руки Адриен в свои и прижал к губам:

- Нет, я больше не буду плакать, - воскликнул он. Ты любишь меня - и я буду достоин тебя!

Сердце Армана-Луи было настолько истерзано, что оставаться спокойно на одном месте он не мог. Зная, что Рено ушел на охоту вместе с Каркефу, он решил присоединиться к ним в вересковых зарослях.

- Эй, гугенот! Ты пришел исповедаться? - язвительно крикнул Рено, ещё издали увидев Армана-Луи.

- Почти, - ответил Арман-Луи.

- Начинай, я слушаю! - сказал Каркефу, всегда позволяющий себе вольности, и бесцеремонно растянулся на траве.

Ничего из того, что произошло за эти несколько дней в замке Гранд-Фортель, г-н де ла Герш не утаил от своего друга. Рено цвел от удовольствия. - Говоришь, что иностранец, которому вы оказываете гостеприимство, слишком наглый? спросил Рено.

- Наглый, как наемник.

- И он положил глаз на мадемуазель де Сувини?

- Да. И если бы она была из головешек, то занялась бы пламенем от его взглядов.

- И что ж, у него большая свита?

- Двадцать негодяев, столько же всадников, сколько вооруженных людей или лакеев, - выпалил он витиевато, в манере, которую они выдумали ещё детьми.