— Мы собирались забрать кое-что с корабля, там, в Балтиморе, но приключилась небольшая заварушка и этого белого парня порезали. Как и Маша... вы знаете Маша?

Я ответил утвердительно.

— Маш сцепился с парой громил, и те крепко прижали его, но этот белый парень неожиданно помог ему выкрутиться... вы понимаете, что я имею в виду?

— Естественно.

— Что, что?

— Продолжайте, я слушаю.

— Так вот, один из этих громил достал перо и порезал белого, но лишь после того, как тот вступился за Маша.

— А почему вы звоните мне?

— Так ведь Маш привез его в Вашингтон. Он ударился головой, потерял много крови и отключился.

— И вам срочно потребовалась донорская кровь?

Хардман хохотнул, по достоинству оценив мою шутку.

— Ну вы и даете.

— Так почему вы позвонили мне?

— У этого белого парня ничего не было. Ни денег...

— Я не сомневаюсь, что Маш первым делом это проверил.

— Ни золота, ни удостоверения личности, ни бумажника. Ничего. Лишь смятый клочок бумаги с вашим адресом.

— Вы можете описать его, или все белые для вас на одно лицо?

— Ростом пять футов одиннадцать дюймов

Я постарался ничем не выдать волнения.

— И куда вы засунули его?

— Сюда, к нам, на Фэамонт, — он назвал мне номер дома. — Я решил, что вы его знаете. Он все еще без сознания.

— Может, и знаю. Сейчас приеду. Вы вызвали доктора?

— Он уже перевязал его.

— Я поймаю такси — и сразу к вам.

— Так не забудьте насчет столика на завтра.

— Будет вам столик, не волнуйтесь, — и я положил трубку.

Карл, бармен, которого я привез из Германии, беседовал с конгрессменом. Знаком я подозвал его к другому концу стойки.

— Позаботься о нашем уважаемом госте. Вызови такси, позвони в ту компанию, что специализируется на пьяных. Если у него не будет денег, пусть подпишет счет, а мы отправим его почтой.