- Вторая вахта в баню! Баркасные на баркас!
Вслед за громовым окриком боцман сбежал по трапу* вниз и обходил жилую палубу и кубрик**, повторяя команду и рассыпая направо и налево подбодряющие энергические словечки самым веселым и добродушным тоном:
- Живо, сучьи дети!.. Поворачивайтесь по-матросски, черти!.. Не копайся, идолы! Небось долго париться не дадут... К одиннадцати чтобы беспременно на клипер... В один секунд собирайся, ребята!
_______________
* Т р а п - лестница на корабле.
** К у б р и к - общее жилое помещение на корабле для судовой
команды.
Заметив молодого матросика, который и после свистка не трогался с места, Егор Митрич крикнул, стараясь придать своему голосу сердитый тон:
- А ты, Конопаткин, что расселся, ровно собачья мамзель, а? Ай в баню не хочешь, песья твоя душа?
- Иду, Егор Митрич, - проговорил, улыбаясь, матросик.
- То-то иду. Собирай свои потроха... Да не ползи, как вошь по мокрому месту! - рассыпал Егор Митрич перлы своего остроумия при общем одобрительном смехе.
- А скоро уходим отсюдова, Егор Митрич? - остановил боцмана писарь.
- Надо быть, сегодня...
- Скорей бы уйти. Как есть подлое место. Никаких развлечениев...
- Собачье место... Недаром здесь бессчастные люди живут!.. Вали, вали, братцы! - продолжал покрикивать боцман, сдабривая свои окрики самыми неожиданными импровизациями.
Веселые и довольные, что придется попариться в бане, в которой не были уже полтора года, матросы и без понуканий своего любимца, Егора Митрича, торопливо доставали из своих парусинных мешков по смене чистого белья, запасались мылом и кусками нащипанной пеньки, обмениваясь замечаниями насчет предстоящего удовольствия.