- Разрешите доложить, сэр, - сказал наш мальчик-лакей, открывая нам дверь. - Тут приходил один джентльмен, спрашивал вас, сэр.

Холмс посмотрел на меня с упреком.

- Вот вам и погуляли среди дня! - сказал он. - Так он ушел, этот джентльмен?

- Да, сэр.

- Ты не предлагал ему зайти?

- Предлагал, сэр, он заходил и ждал.

- Долго он ждал?

- Полчаса, сэр. Очень был беспокойный джентльмен, сэр, он все расхаживал, пока тут был, притоптывал ногой. Я ждал за дверью, сэр, и мне все было слышно. Наконец он вышел в коридор и крикнул: "Что же он так никогда и не придет, этот человек?" Это его точные слова, сэр. А я ему: "Вам только надо подождать еще немного". "Так я,

говорит, - подожду на свежем воздухе, а то я просто задыхаюсь! Немного погодя зайду еще раз", - с этим он встал и ушел, и, что я ему ни говорил, его никак было не удержать.

- Хорошо, хорошо, ты сделал что мог, - сказал Холмс, проходя со мной в нашу общую гостиную. - Как все-таки досадно получилось, Уотсон! Мне позарез нужно какое-нибудь интересное дело, а это, видно, такое и есть, судя по нетерпению джентльмена. Эге! Трубка на столе не ваша! Значит, это он оставил свою. Добрая старая трубка из корня вереска с длинным чубуком, какой в табачных магазинах именуется янтарным. Хотел бы я знать, сколько в Лондоне найдется чубуков из настоящего янтаря! Иные думают, что признаком служит муха. Возникла, знаете, целая отрасль промышленности - вводить поддельную муху в поддельный янтарь. Он был, однако, в сильном расстройстве, если забыл здесь свою трубку, которой явно очень дорожит.