помянутого колодника и указа за печатью в пакете, не заезжая никуда и не объявляя о нем, ехать прямо настоящим трактом до объявленного монастыря со всяким возможным поспешанием и по приезде в оный монастырь означенный указ подать и оного колодника объявить того монастыря архимандриту Геннадию в самой скорости и в приеме его требовать расписки и по взятьи той расписки ехать тебе обратно в Санкт-Петербург и по приезде оную расписку объявить в тайной конторе.

Будучи в пути содержать тебе оного колодника под наикрепчайшим и весьма осторожным караулом и посторонних до разговоров и ни для чего к нему не допускать и видеться ему ни с кем, також и писем никаких ни к кому писать

Если колодника доставляли не на Соловки, а в Архангельск, местный губернатор должен был принять на себя хлопоты, связанные с пересылкой арестанта на острова. В этом случае архимандрит обязан был по прибытии узника немедленно уведомить синод и отправителя о приеме нового ссыльного.

В монастыре колодников охраняли солдаты, находившиеся после конфискации соловецкой вотчины на иждивении государства. Военное начальство дало такое указание командиру соловецкого отряда: «Строже охранять ссыльных, а при необходимости силой усмирять их потому, что архимандриту делать это неудобно и неприлично». Генерал-губернатор Т. Тутолмин лично распорядился учредить в монастыре в дополнение к четырем имевшимся караулам главный караул при Святых воротах. Не полагаясь на указания военных властей, архимандрит снабжал охранников своими строжайшими инструкциями.

Все эти меры предосторожности оказались излишними. При существующем монастырском режиме никакого организованного выступления обреченных на верную и мучительную смерть арестантов не было на Соловках, да и быть не могло.

По прибытии в монастырь арестанта обыскивали, отнимали у него деньги, вещи и принимали имущество на хранение. Деньги выдавались заключенному казначеем под расписку по мере надобности в них, а вещи — в тех редких случаях, когда колодника освобождали из заточения или переводили в другую тюрьму. «Новичку» давали одежду с указанием срока носки, посуду, простейшие постельные принадлежности, отправляли в каземат и велели страже «содержать по указу без всякого упущения». К поступившему арестанту прикрепляли монаха для увещевания.