Когда он всходил на эшафот, произошла скандальная сцена. Сен-Поль взял с собой шестьдесят экю золотом, чтобы раздать нищим, но францисканский монах, сопровождавший его на эшафот, просил отдать эти деньги на содержание его монастыря. Присутствующий тут же августинский монах нашел, однако, что коннетабль поступит благочестивее, если пожертвует деньги монастырю августинцев. Спор едва не перерос в драку, и Сен-Поль презрительно кинул им кошелек, предоставив поделить его содержимое, как им заблагорассудится. Вместе с деньгами он отдал монахам и кольцо-талисман, предохранявшее от яда, но этот дар король забрал себе и с тех пор не расставался с ним.

Обратясь лицом к собору Парижской Богоматери, коннетабль встал на колени и некоторое время молился, потом встал, хладнокровно поправил ногой отставшую доску перед плахой и дал завязать себе глаза. Палач сделал свое дело быстро; сполоснув голову Сен-Поля в сосуде с водой, он показал ее народу.

Некоторые историки утверждают, что после отсечения головы с трупа коннетабля содрали кожу, а тело четвертовали и затем повесили. Приговор действительно предписывал сделать и это, но перед самой казнью Людовик смягчился: как-никак, Сен-Поль был зятем королевы, дядей Эдуарда IV и происходил из императорской фамилии. Король был так милостив, что даже разрешил похоронить тело Сен-Поля во францисканском монастыре в Париже. Незачем уточнять, кому достался кошелек коннетабля.

Конец рода Д'Арманьяков

Другой знаменитой жертвой Людовика XI был Жак д'Арманьяк, глава одного из древнейших родов Франции.

Могущество партии арманьяков зародилось в период Столетней войны, когда они одно время даже владели Парижем; с тех пор представители рода графов д'Арманьяков неизменно были одними из влиятельнейших главарей оппозиции королевской власти. Людовик XI старался привлечь Жака д'Арманьяка на свою сторону и в 1462 году пожаловал ему титул герцога Немурского. Но через два года д'Арманьяк примкнул к Лиге общественного блага. «Он присягнул королю в том, что будет поддерживать его, – пишет Коммин, – но позднее нарушил клятву, и за это король возненавидел его, о чем сам мне не разговорил».