Со временем я обнаружил, что миопия и гиперметропия, подобно астигматизму, мо-гут воспроизводиться по желанию; что миопия связана не с использованием глаз для рабо-ты на близком расстоянии, как мы долго полагали, а с усилием увидеть удаленные объек-ты; что никакая аномалия рефракции не представляет собой неизменного состояния; что низкие степени рефрактивных аномалий могут быть устранены, а более высокие – сниже-ны.

Пытаясь пролить свет на эти проблемы, я обследовал десятки тысяч глаз. Чем боль-ше фактов я накапливал, тем труднее становилось согласовывать их с общепринятыми воззрениями. В конце концов, я предпринял серию экспериментов на глазах людей и жи-вотных. Результаты этих экспериментов убедили как меня, так и других в том, что хруста-лик не является фактором аккомодации и что регулировка, необходимая для зрения на раз-личных расстояниях, осуществляется в глазе точно так же, как в фотоаппарате, т.е. путем изменения длины органа зрения. Это изменение происходит под воздействием мышц, на-ходящихся снаружи глазного яблока. В равной мере было убедительно доказано, что ано-малии рефракции, включая пресбиопию (уплотнение тканей хрусталика, ведущее к за-труднению в аккомодации и отдалению ближней точки видения), связаны не с какими-либо органическими изменениями в форме глазного яблока или в строении хрусталика, а с функциональным расстройством действия мышц, окружающих глазное яблоко, и, следова-тельно, могут быть устранены [8].

Сделав такие заявления, я хорошо понимаю, что оспариваю ради лучшей участи че-ловечества практически неоспоримое учение офтальмологической науки. Но к этим выво-дам меня привели факты, причем так медленно, что сейчас я сам удивлен собственной не-решительности. Уже тогда я мог снижать высокие степени миопии, но мне хотелось быть консервативным, и я разграничивал функциональную миопию, которую я был способен вылечить или уменьшить, и органическую миопию, которую, принимая во внимание орто-доксальную традицию, я некоторое время считал неизлечимой.