Спрыгиваешь с последней перекладины – и сразу же дверь в центральный пост. Овальный зал с множеством пультов, приборов, экранов. У каждого свой «алтарь» – у механика, у ракетчиков, у торпедистов… Все компактно, удобно и даже просторно. Не могу представить, что все это залито водой, мертво, темно… Вот здесь – у перископа – наверняка стоял в тот последний миг командир – капитан 1-го ранга Геннадий Лячин. У него было точно такое же черное кресло с мягким подголовником. В правом углу – «пилотское» кресло, здесь сидел главный боцман «Курска» старший мичман Александр Рузлёв, опытнейший специалист, отучившийся три года в Высшем военно-морском училище подводного плавания…

Теперь в торпедный отсек. Он совсем рядом. Он слишком близок – всего через одну не самую толстую переборку. В классическом варианте центральный пост всегда отделен от торпедного отсека ещё одним. Но… В конструкции «Антея» много других нестандартных решений, поскольку необычно и его назначение – «истребитель авианосцев». Субмарин с такой специализацией не строили нигде и никогда.

Торпедный отсек поражает своим объемом и размером – с баскетбольную площадку. Только вместо корзин – задние крышки торпедных аппаратов, а вместо мячей – округлые «головы» стеллажных (запасных) торпед. Они заполняют все свободное пространство в три яруса. Тяжеленные «сигары» висят над головой, зажатые в струбцины. Так и кажется – рухнут от любого толчка.

– Не рухнут… – усмехается мой провожатый. – А если и рухнут – не взорвутся.

Я ему верил, сам знал случаи, когда при погрузке торпеды падали на причал, и ничего.

– Значит, и те, что были на «Курске», тоже не могли сдетонировать от удара лодки о грунт?

– Что те, что эти – не могли. Однозначно.

С отцом замкомдива, Михаилом Поведёнком, который возглавлял в свое время штаб нашей бригады, мы не раз выходили в этот же самый полигон, где лежит теперь «Курск». Именно поэтому я и спросил его сына: