Для реализации этих условий Гофман предлагал занять линию Смоленск — Петербург, образовать в Петербурге правительство, которое назначило бы при наследнике-цесаревиче желательного Германии регента. Россию следовало держать в орбите германского влияния, ее раздел осуществлять осторожно. К примеру, «идея отторжения от России всего Прибалтийского края неправильна. Великодержавная Россия, а таковой Русское государство останется и в будущем, никогда не примирится с отнятием у нее Риги и Ревеля — этих ключей к ее столице Петербургу». Регентом Гофман наметил великого князя Павла, с которым германский командующий Восточным фронтом вступил в сношения через зятя великого князя — полковника Дурова.

В ночь на 20 ноября 1917 г. случилось то, чего так опасались на Западе. Большевистское правительство послало Верховному главнокомандующему генералу Духонину радиотелеграмму с приказом предложить германскому командованию перемирие. Поздно вечером 21 ноября союзные посольства в Петрограде получили от наркома иностранных дел Троцкого ноту с предложением заключить перемирие с Германией и начать переговоры о мире. Бьюкенен советовал оставить ее без ответа. В палате общин он рекомендовал заявить, что правительство будет обсуждать условия мира с законно образованным русским правительством, но не с теми, кто нарушает обязательства, взятые 5 сентября 1914 г.

Наконец-то окончилась эра канцлера Бетман-Гольвега. Именно с этой стороны — в новой дипломатии — загорелись надежды немцев. В двух шагах от катастрофы Германия в ноябре 1917 г. увидела великий шанс. Большинство в Германии ожидало проявления инициативы в выборе нового канцлера от Верховного командования или от рейхстага. Неожиданно проявил инициативу несколько ушедший в тень кайзер. Он избрал главой правительства мало кому известного имперского ответственного за продовольствие — лояльного прусского чиновника Георга Михаэлиса.

Вопросы внешней политики в новом правительстве достались секретарю по внешнеполитическим делам Рихарду фон Кюльману.