В сосредоточии дня цыпленок с огромной ощипанной шеей, угодивший в бочку с сельдями, путешествующими в белобрюхом таракоптере, внезапно обратился к одной из них, на вид вполне миролюбивой, с обвинительной речью, что разнеслась в воздухе, влажном от негодования. После, притянутый пустотой, птенчик бросился в нее.

В тот же день посреди хмурой городской пустыни я вновь увидел его, ему пришлось несладко из-за обычной пуговицы.

Ты должен добавить пуговицу к твоему пальто, сказал ему друг. Я заметил его на Римской площади, после того как оставил рвущимся к сидячему месту. Он тогда протестовал против давки со стороны другого пассажира, который, как он утверждал, толкал его всякий раз, как кто-то выходил. Этот тощий молодой человек был облачен в забавную шляпу. Все происходило на площадке автобуса S, заполненного в полдень до отказа.

Как же было тесно на этой автобусной площадке! А какой глупый и смешной вид был у того парня! И что же он задумал? Ничего лучшего, как затеять ссору с человеком, который, — как утверждал этот щеголь, — его толкал! Наконец, можете себе представить, он поскакал к месту, остававшемуся свободным! Которое было предназначено для дамы!

А кого, угадайте, я встретил спустя два часа перед вокзалом Сан-Лазар? Того же пижона! Как раз когда он выслушивал совет! По поводу его гардероба! От своего друга!

Просто невозможно поверить!

Мне представлялось, вокруг меня все было окутано перламутровым туманом, в котором кружились неясные видения, и среди них, однако, достаточно четко можно было различить фигуру молодого человека, слишком тонкая шея которого уже говорила о трусливом и ворчливом характере. Лента на его шляпе была заменена плетеной бечевкой. Он спорил с невидимым мне индивидом, а затем, будто в испуге, бросился в сумрак вагона.