Ты - левый мотор и остаешься в центре вращения. Хорошенький переворотик, а?.. Пойдет? Итак, давай, давай! И Андрей уверенно бросает в ответ: "Са ва!" Ему сдается, будто он все понимает. А вместе с тем он знает, что ничего не понял: его познания во французском слишком ограниченны. Странное состояние! Даже не видя Анри, Андрей проникает в его сознание, знает, чего тот хочет. Но как же быть: ведь Андрей не знает французского! Анри повторяет. Нет, Андрей не должен бы понять, а нельзя же здесь, в воздухе, сидя в разных самолетах, объясняться пальцами, как на земле. Связанные, консоль в консоль, потрепанной лентой, "Яки" идут со скоростью шестисот километров. Лезть на фигуру, не условившись достаточно точно, нельзя. Для убедительности Андрей еще раз повторяет: - Нон! Не понимаю! Же не компран па! В наушниках слышен смех Анри. Француз предлагает сделать вираж - машина над машиной. "Як" Анри лезет в небо и торчком почти упирается левой консолью в правую плоскость Андреева "Яка". Андрею сдается, что он чувствует вибрацию не только своей машины, а и самолета Анри. Словно лента - живой нерв, связывающий оба самолета в один. Отвратительно жмет ларингофон - невозможно дышать. Туман, вязкий как кисель, обволакивает сознание. Движения все труднее. Тугими становятся ручка, педали. Не Андрей управляет "Яком", а самолет несет его. А ведь они - Андрей и Анри - связаны. Оборвать ленту? Позор!.. Как давит ларингофон! И куда он летит? Андрей слышит свой хрип: ларингофон душит его. Скорее расстегнуть ремешок!..

* * *

Андрей проснулся и первым движением расстегнул воротничок: что за глупость - ложиться с застегнутым воротом! Не хочется открывать глаза, и сон переходит в воспоминание. Одна тысяча девятьсот сорок четвертый. Эскадрилья "Лотарингия". Андрей здесь единственный советский летчик, офицер для связи, - как было не выпить по случаю очередной победы? Но все же двести граммов. А дважды двести четыреста. Ярче глаза, громче голос. И если глянуть на лозунг, четко нарисованный на стене клуба самим командиром эскадрильи майором Анри, то французские буквы начинают косить и даже шевелятся, будто собираются побежать.