- Я, как социалист... - начал было Грили, но его перебил Анри: - Социалист его величества?.. Пропустив колкость мимо ушей, Грили настойчиво продолжал свое: - Все мы..., вы, вы, вы... все, кроме мистера Черных, пришли на войну с почтовых, пассажирских, транспортных машин, и все мы должны на них вернуться. И не только мы четверо, а и вы, мистер Черных, после этой войны снимете погоны и будете летать на линии Москва - Париж... Заспорили о сроках, о месте встречи, стали искать, что бы разломить на пять частей. Галич потянул торчавшую из кармана Андреевой гимнастерки открытку: - Вот, разорвем... - Позвольте! Я даже не успел прочесть. - Ладно, пусть читает, - великодушно разрешил Барнс. - Но вслух! - лукаво заявила Арманс. Андрей читал, Арманс переводила: друг Андрея, Вадим Ченцов, в ознаменование защиты кандидатской диссертации получил от матери Андрея подарок - картину. Открытка, на которой пишет Вадим, - репродукция с картины. - Препротивный сюжет, - сказал Галич, поглядев на открытку: снежная пустыня, волк, одиноко умирающий, не достигнув еле видного вдали леса... - Да, не желаю никому из нас пятерых очутиться в таком положении, согласился Барнс. - Именно потому, что ни один из нас не должен стать таким... - Андрей ткнул пальцем в открытку, - и предлагаю разорвать ее на пять частей. - Са ва! - сказал Анри. - И вот что, господа, - хладнокровно, вразрез общей возбужденности, проговорил Грили, - каждый из нас должен знать, что он не одинок. Делая хорошее - не забудь: остальные четверо сделали бы то же самое. Захочешь сделать дурное - помни: остальные отвернулись бы от тебя. Если станет невмоготу - дай знать любому из четырех: у тебя четыре друга. - Мне нравится то, что вы сказали, лейтенант, - сказал Анри, - делим этого волка. Галич протянул руку: - Делю я! Анри покачал головой. - Нет! Капрал Вуазен шестая среди нас. Дели, Арманс! И когда Арманс разорвала открытку на пять неровных кусков, Анри сказал: - Пусть местом нашей встречи, или встречи этих кусков, сигналов победы или бедствия, будет адрес Арманс.