Подруга жалостливо вникала в мои семейные неурядицы и советовала. А потом требовала отчета о проделанной работе и, как мать, ругала, если я не выполняла ее советов. Таким образом, я стала не только зомби, но и рабой в ее собственном доме, впрочем, как и ее муж. Мы были, практически, семьей, только что не спали все вместе. В общем – падчерица, в худшем понимании этого слова. На работе я тоже боялась шагнуть вправо или влево, не говоря уже о том, чтобы высказать свое собственное мнение. Делая акцент на том, что я без нее пропаду, она подавила во мне не только мое человеческое и профессиональное начало, но думаю, что и женское тоже. И на все это я шла добровольно. Практически не сопротивляясь, думая, что так и надо, что это моя школа. А цель моя была – стать собой, сделать свой бизнес, доказать всем, что я что-то могу. Ни много – ни мало, а я была на тот момент врач – косметолог, заместитель директора салона красоты. А директором была моя подруга.

Когда мне становилось невмоготу, то я шла к ней и просила отпустить меня, поясняя, что больше так не могу, что мы не должны вместе работать. Лились взаимные слезы, просились взаимные прощения, говорились высокопарные слова о любви и дружбе и… все начиналось заново.

Я понимала, что это ненормально, что творится что-то не то. В душе у меня была огромная дисгармония. Но резко уйти от нее у меня не было сил. И я снова ее оправдывала и считала, что мне надо за нее держаться. Она пробивная, деловая, сильная женщина. Окружающие люди, пациенты, сотрудники, родители – все говорили мне, что надо уходить отсюда. Но я отметала все доводы и горячо защищала наше с ней содружество.