Тяжелый парный экипаж подкатил к подъезду, уверенно звякнул колокольчик. Мгновенье спустя двери распахнулись, и лакей впустил в гостиную знаменитого доктора. Это был невысокий, гладко выбритый человек в старомодном черном сюртуке, с белым галстуком под стоячим воротничком. Ходил он, подав плечи вперед, в правой руке держал золотое пенсне, которым на ходу размахивал, вся его фигура, острый прищуренный взгляд невольно заставляли подумать о том, сколько же всевозможных недугов исцелил он на своем веку.

- А, моя юная пациентка! - сказал сэр Уильям, входя. - Рад случаю осмотреть вас.

- Да, мне хотелось бы посоветоваться с вами относительно дочери, сэр Уильям. Садитесь, прошу вас, в это кресло.

- Благодарю вас, я лучше сяду здесь, - ответил он, опускаясь на козетку рядом с леди Идой. - Вид у нас сегодня гораздо лучше, не такой анемичный, и пульс полнее. На лице румянец, но не от лихорадки.

- Я себя лучше чувствую, сэр Уильям.

- Но в боку у нее еще побаливает.

- В боку? Гм... - Он постучал пальцем под ключицей, поднес к уху трубку стетоскопа и, наклонившись к девушке, пробормотал: - Да, пока еще вяловато дыхание... и легкие хрипы.

- Вы говорили, что хорошо бы переменить обстановку, доктор.

- Конечно, конечно, разумная перемена может быть полезной.

- Вы говорили, что желателен сухой климат. Я хочу в точности исполнить ваши предписания.

- Вы всегда были образцовыми пациентами.

- Мы стараемся ими быть, доктор. Так вы говорили о сухом климате.

- Правда? Я, видимо, запамятовал подробности нашего разговора. Однако сухой климат вполне показан.

- И куда именно поехать?

- Видите ли, я лично считаю, что больному должна быть предоставлена известная свобода. Я обычно не настаиваю на очень строгом режиме. Всегда есть возможность выбрать: Энгадин, Центральная Европа, Египет, Алжир - куда угодно.