На западе виднелась неясная дымка, заволакивавшая горизонт, — предвестница надвигающейся грозы.
— Может быть, скоро нагрянет, — произнес Робин с надеждой.
Рыжая Борода и маленький жирный человек ненавидели дождь.
Глава 2
Мистер Файфер был рослым, не лишенным юмора мужчиной. Но с тех пор как он стал адвокатом и начал вращаться в кругу людей, употреблявших одну и ту же тяжеловесную шутку, искра его элегантного юмора иссякла и притаилась под красной маской лица.
Он при желании мог бы и теперь огласить контору кощунственным смехом, но сейчас его лицо было серьезным.
По другую сторону стола, заваленного против обыкновения кипой бумаг, книг, законов и разномастных писем, сидело важное лицо. Это был мировой судья и предводитель фермеров округа.
— Дайте мне возможность правильно понять это дело, мистер Файфер, — грубый голос Эндрю Эльмера был напряжен. — Значит, я ничего не получу из этого состояния, пока Октобер не выйдет замуж?
— Да, так гласит завещание, — крючковатые пальцы адвоката разгладили документ, лежавший перед ним, — именно так:
«Моему шурину двадцать тысяч долларов, а остальные — моей дочери, Октобер Джонс, по ее замужеству или по ее совершеннолетию».
Эндрю Эльмер почесал голову. Дела его последнее время шли не очень хорошо, и он возлагал большие надежды на деньги, которые должен был получить по данному завещанию. Это был худощавый человек с жестким, угловатым лицом, имевший привычку безмолвно шевелить губами. Он подолгу рассуждал сам с собой, и тогда суровая линия рта двигалась довольно интенсивно, не издавая, впрочем, ни звука.
— Это завещание одинаково важно как для вас, так и для Октобер, — продолжал Файфер. — Мне, правда, не совсем понятно, почему в нем оговаривается возможность замужества девушки до ее совершеннолетия. Будто кто-то был очень заинтересован, чтобы вырвать Октобер из ваших рук как можно раньше.