Капитан не проронил ни слова.

Он стал еще суровее и, казалось, невозмутимее. Только в глазах его было выражение какой-то брезгливости.

Павел Никитич, совсем изумленный, оробевший, но старавшийся не показать страха, проговорил не без некоторой развязности:

- Я прикажу наказать Зябликова, Алексей Алексеич. Мне кажется, такой поступок заслуживает строгого наказания...

Прошла минута.

Наконец капитан строго сказал:

- Не наказывайте.

- Есть! - проговорил старший офицер и вышел растерянный.

Капитан брезгливо поморщился.

- Мартын!

Явился вестовой. Он был встревожен.

- А ты чего боишься? - вдруг угрюмо спросил капитан.

- Не могу знать, вашескородие.

- И боишься?

- Точно так, вашескородие!

- Зверь я, что ли? - крикнул он.

В этом крике звучала тоскливая нотка.

Мартын подавленно молчал.

- Позови Зябликова!

- Есть!

Тот явился и вытянулся у дверей. Страха в его лице не было.

Капитан облегченно вздохнул.

- Зачем наврал на себя?

Зябликов сказал - почему. Объяснил, как боится команда из-за Дианки. Доложил, что Дианка кусала матросов и особенно его.

Капитан слушал, опять хмурился, снова на лице и в глазах залегло что-то угрюмое, тоскливое и виноватое.

- Ступай и пошли боцмана! Тебя не накажут.

- Есть, вашескородие!

Торжествующий и особенно наглый, нарочно прошел Зябликов мимо старшего офицера и направился к боцману на бак.

- Небось капитан скрозь видит невинного человека. Не считает, как вы, справедливые, меня за последнего подлеца... К капитану, Иваныч, зовет сей секунд!.. Не заболей животом, как медведь, смотри! - вдогонку крикнул Зябликов и захихикал.