Только в наших местах тигры не водятся. Даже медведи теперь редкость. Один зайцы, ну и птица разная... Николая Мальгина зачислили в противотанковую роту, и он стал учиться военному искусству. Сапёрной лопатой он рыл траншеи, окопы и ячейки, возводил брустверы, по-пластунски ползал по земле, укрываясь за холмиками, буграми и кустиками. Навстречу бойцам двигался учебный макет танка. Николай выбирал уязвимое место "танка" и прицеливался. Учился он прилежно, но скучал и не скрывал этого. Он ждал отправки на фронт. В эти дни на фронте наши войска начали решительное наступление против немцев. В роте теперь хорошо знали Мальгина. Он лучше всех стрелял из противотанкового ружья и забивал в мишень пули, словно гвозди, - точно и уверенно. Накануне отправки на фронт Мальгин стрелял, как всегда, спокойно и уверенно. Железная доска была укреплена на макете танка. "Танк" полз на бойца. Три выстрела. Три бронебойных нули. Три пробоины в центре железной доски, той доски, о которой и упоминал в начале рассказа и которая до сих пор хранится в роте Н-ского полка. Вечером после стрельб я увидал Николая Мальгина. Он читал какую-то книжку. - Опять про Тигробоя? - спросил я, хотя видел, что Мальгин читал не старую потрёпанную книжку, а новенькую брошюру. - Точно, про тигробоя, а вернее - про тигробоев, улыбнувшись, ответил Николай. - Читаю, как наши бронебойщики "тигров" фашистских уничтожают. "Тигры" - это танки у них такие. А наши их бьют, как настоящие тигробои. Вот таким бы стать! - А про Густава Эмара забыл? - спросил я весело. Николай махнул рукой: - Далеко тому Тигробою до наших! Николай вскоре уехал на фронт в составе маршевой роты. Я провожал уезжающих бойцов: - Ну, Николай, ждём весточку для газеты! Длительное время мы ничего не слышали о Николае Мальгине. И вот пришло письмо с фронта от заместителя командира полка. "...В вашей части служил отличный воин-бронебойщик Николай Владимирович Мальгин, - писал майор. - Когда фашисты атаковали наш полк, переправившийся на правый берег Днепра, Мальгин проявил изумительное мужество.