- Что тут можно сказать: ведь отравленная - без сознания.

- Да, черт возьми! Ее не спросишь, - разочарованно сказал Кручинин. Исход может оказаться и смертельным. - И вдруг спохватился: - Эта телеграмма из Сочи - единственное, что при ней было?

- Нет...

- Так что же ты молчишь?..

- Вы же сами не даете мне договорить... В самолете оказалась вторая отравленная - соседка Твардовской по кабине. Москвичка. Ее состояние много легче. Показала: Твардовская угостила ее, свою случайную спутницу (они познакомились уже в самолете), частью своего бутерброда и дала отпить чая, который был у нее в термосе. Бутерброд, по-видимому, съеден весь, а в термосе осталось несколько капель чая. В них нашелся яд.

- Ну, что же, - проговорил Кручинин. - Яд в термосе, который был залит дома или в каком-нибудь буфете. Скорее всего, в ресторане рижского аэропорта. Держись за эту ниточку. Она куда-нибудь да приведет. - Он покрутил между пальцами кончик бородки. - Но странная идея для самоубийцы: прихватить на тот свет случайную попутчицу... Или Ванда - убийца соседки, а сама глотнула яд случайно, а?

- Исключено, - уверенно возразил Грачик. - Они не только не были знакомы, но никогда в жизни не встречались.

- Положим, это еще не доказательство!.. Однако, действительно, трудно допустить: дать жертве немножко яда, а самой выпить целый термос... Интересно: дело о самоубийстве девицы, желающей умереть в компании. Стоит мне застрять тут, а?.. Старость-то, брат, - не радость: начинаю чувствовать, что и у меня есть скелет и положенные ему по штату суставы.

- Поезжайте на здоровье, - настойчиво повторил Грачик. Ему не хотелось, чтобы Кручинин остался. - Лечитесь, отдыхайте.

- Небось, разберешься?! - с оттенком некоторой иронии проговорил Кручинин. - Ах, Грач, Грач! - Кручинин понял, что его молодому другу хочется провести дело без помощи, и покачал головой. - Только не забудь: за такого рода делом может оказаться и рука тех, оттуда. Но... - Кручинин предостерегающе поднял палец, - не нужно и предвзятости.