Но другая девушка остановила ее:

- Перестань, Луиза!.. Что ты затянула какую-то древность, будто действительно стала старушкой... Если уж вспоминать старинные песни... Эджин, сыграй так, - и, пристукивая ногой, подсказала Круминьшу несколько незамысловатых тактов. Тот растянул свой аккордеон. Девушка весело запела:

Кае пуйсити виру Сауце?

Писитс мейту смейейиньш,

Кас азити лопу сауце?

Азитс карклу граузейиньш...2

Она со смехом оборвала пение и крикнула:

- Пусть-ка Эджин и Карлис споют что-нибудь из того, что пели там, у себя!.. - На словах "у себя" она сделала особенное ударение.

- Послушай, Ирма, - возмутилась Луиза, - почему ты сказала это так, словно "у себя" они были именно там, а не тут, с нами.

- Ты думаешь, что я не должна так говорить?.. Но ты же поняла меня.

- Я-то поняла, но мне думается, неправильно так говорить о наших ребятах.

- Хм... - иронически пробормотала Ирма. - Наши ребята!.. Кстати, Карлис: почему вы очутились именно тут, на нашем комбинате?

- Мне кажется... - несколько смущаясь, начал было Силс, но Луиза снова сердито крикнула Ирме:

- А почему ты об этом спрашиваешь? Что ты за контролер, какое тебе дело?

- Помолчи, Луиза, я ведь не тебя спросила, а Карлиса.

- Все равно, ты не имеешь права...

- Почему же, - с усмешкой вмешался Круминьш, - почему Ирме и не спросить, если ей это интересно?.. Мне кажется, что власти определили нас сюда потому, что мы знаем свое дело.

- Ты-то бумажник, а Карлис?.. Он всего только монтер. Почему же вы оба здесь, вместе? - настаивала Ирма, и в голосе ее звучала неприязнь, все больше раздражавшая Луизу.

- Мы друзья, мы всегда были вместе, и мне кажется... - негромко начал опять Круминьш.

- Все-таки тебе кажется... а мне вот кажется... - Ирма вдруг умолкла и после паузы иронически повторила: - Подумаешь, друзья!

Молодые люди переглянулись, и Круминьш пожал плечами.