И вот мы петляли по городу, со мной говорили, я не видела да и не смотрела, где нахожусь.

Чего мне было бояться в родном безопасном городе?

Я потом мы прямо с улицы поднялись на какое-то крыльцо, открыли одну дверь, за ней была другая. Открыли и эту и вдруг толкнули меня во что-то отвратительное: темное, грязное, сумрачное.

К спине что-то приставили (может быть, и нож, но не думаю), заставили раздеться догола и только тогда втолкнули в комнату, где на табуретке сидела баба, похожая на капо из военных кинофильмов. Меня швырнули на диван, сунули под нос порножурнал, отчего я чуть не взбесилась, и сказали, что сейчас будут насиловать.

Я орала, но было лето, воскресенье, а дом, где меня мучили, явно был каким-то учреждением типа НИИ, не работавшим по воскресеньям. И я подумала – пусть они убьют меня, но насчет изнасилования перетопчутся. Я обратилась к бабе:

– Вы же женщина!

– Я не женщина, я майор КГБ, И если не хочешь к нам на Каляева, то потерпи и доставь себе удовольствие.

Но удовольствия у нас не получилось. Они подносили мне к лицу зубной бур или дрель, а я плевала им в рожу. Мне давали по шее (шея несколько недель болела), но следов не осталось. Я думала, как повел бы себя А. М., и разразилась такой матерной тирадой (тогда это было еще необычно), какой позавидовал бы и сам А. М. Он научил меня ругаться, но я добавила и раскрасила все заученные слова, вспомнив, как умела ругаться моя деревенская бабушка. Вдова.

В итоге мне швырнули одежду и сумку. Одевалась я уже чуть, ли не на крыльце, тогда и обронила любимую книгу. Потом вспомнила: что-то стукнуло об пол. Но я помчалась оттуда с дикой скоростью, чуть не попав под машину. Хорошо, что за рулем была женщина. Она сразу поняла, что гнало меня под колеса. Она довезла меня до дома, и, только придя домой, я рухнула без чувств в дверях квартиры. Хорошо, что А. М, дома не было, они все: мама, Варька и он – были на даче.