– А я могу создать с «большой девочкой» семью? Нормальную, традиционную семью, в которой предполагается совместное проживание, а не встречи наездами? – вопрошал Карл, которому отношения с его русской супругой больше напоминали игру в кошки-мышки.

– И все-таки мы не будем ломать сложившиеся традиции, – упрямилась Яна.

– Какие традиции? – спрашивал Карл.

– У тебя свои, у меня свои, – отвечала Яна весьма витиевато.

– Я надеюсь, что нас объединяет любовь, это и будет самой большой нашей традицией.

– О! Это да! – горячо соглашалась Яна.

Ни один из серьезных разговоров со Штольбергом не приводил ни к какому устраивающему его результату. Оборвать эти отношения он тоже не мог. Как выражалась Яна, «так как жизни без ее красоты и ума не мыслит».

В разгар ссор, которые почти всегда затевались госпожой Цветковой, она даже имела наглость ему угрожать:

– Смотри! Не зли меня! Вот разлюблю тебя, как Ричарда, будешь тогда страдать! Да, я такая роковая женщина! Поэтому довольствуйся теми редкими минутами счастья, что я тебе дарю, и не возникай!

– Мне кажется, я влюбился в воинствующую феминистку, – вздыхал Карл.

Этим все и заканчивалось. Мать Карла – вдовствующая княгиня Мария Элеонора Штольберг – очень красивая и умная женщина, как ни странно, Яну приняла сразу. Она, видимо, остро чувствовала своего сына и понимала, что только женщина, похожая на все стихии одновременно, могла задеть его сердце всерьез и надолго. Иногда, правда, подшучивала над сыном, что Яна – самая неординарная и независимая из всех, кого она встречала, – послана Карлу в расплату за всех женщин, которых он бросил за годы своей разгульной молодости. Она единственная оказалась ему нужна и оказалась на долгое время так недоступна. Она поняла бунтарскую сущность Яны, так как сама была, по сути, такой же, только Марии Элеоноре всю жизнь приходилось соответствовать строгим правилам этикета. В свое время ей пришлось сломать себя ради любви Штольберга-старшего.