Парень молчал.

Силина вышла из иномарки и быстро посеменила в сторону палатки.

Вернувшись, она протянула приятелю бутылку минералки.

– Упейся.

– Спасибо, Тасечка, спасибо.

– И сделай одолжение – заткнись. Дай мне сконцентрироваться на предстоящем разговоре.

– Ты так и не сказала, что задумала.

– Не твое дело. Получил воду и заглохни.

Геннадий уставился в окно.

В деревеньку, где проживал Толян, молодые люди приехали без четверти одиннадцать. Остановившись у покосившегося бревенчатого дома, Тася возвестила:

– Эй, Генка, вставай. Ген, харе дрыхнуть.

– А? Что?

– Приехали, говорю.

Симохин поежился, откупорил бутылку с минералкой, сделал несколько больших глотков и трясущейся рукой открыл дверцу авто.

Прежде чем постучать в обшарпанную дверь, Тася перекрестилась.

– Только бы удалось его уломать. Генка, брось сигарету.

– Да ладно тебе, курить хочется.

– Брось! – Силина выхватила у парня сигарету, скомкала ее, а затем, набрав в легкие побольше воздуха, забарабанила в дверь.

Толян – высокий худосочный парень с лицом, покрытым оспинами, нарисовался на пороге спустя минуту.

– О!.. – пробасил он. – Какие люди и без охраны. Чем обязан столь неожиданному визиту?

– Толян, дело есть. – Тася прерывисто дышала и всеми силами старалась не показывать волнения.

– Дело, говоришь? Раз дело, тогда заваливайтесь. Эй-эй, а ноги кто вытирать будет? – обратился Толян к Геннадию. – Тебя разве в детстве не учили, что, прежде чем зайти в дом, надо вытирать ноги?

Генка боязливо покосился на Тасю.

В темной комнате у полукруглого стола, покрытого некогда белой скатертью, сидела размалеванная девица. Рядом с ней стоял верный друг и соратник Толяна – громила Никита. Пропустив гостей в свои «апартаменты», Толян кивнул на продавленную кровать.

– Падайте.