– Ты тему разговора-то не переводи. Я задала тебе вопрос, ты отвечать собираешься?

Лариса задумчиво посмотрела на мать.

– А что ты спросила?

– Опять двадцать пять! Я с кем разговариваю, со стенкой или с кроватью? Сколько можно витать в облаках? Отвечай как на духу, почему у тебя на тумбочке куча таблеток? От чего они?

– Это транквилизаторы.

– Снова за старое?

– Почему за старое, мне их врач прописал.

– Не кончится это добром, Ларка, ох, не кончится. Горстями всякую дрянь глотаешь, организм свой травишь, а все для чего – для того, чтобы окончательно не свихнуться. Сколько раз повторять, хватит терзаться, прекращай себя истязать. Неужели ты хочешь провести остаток дней в психушке?

– Если не буду принимать лекарства, я окажусь там уже завтра.

– Это он тебе жизнь сломал! Он довел тебя до отчаяния, и не смей мне возражать. Я же прекрасно вижу, что ты из-за него на человека походить перестала. Живете словно чужие, ни здрасте, ни до свидания. Разве ж это жизнь, Ларка? Ну скажи, ты об этом мечтала?

– Поздновато о моих мечтах вспоминать.

Зоя Борисовна замотала головой.

– Давай уедем сразу после праздника, на пару-тройку недель.

– Куда?

– К тетке Дусе в деревню.

– Мама, я тебя умоляю…

– А чего тебе не нравится? У нее сейчас там благодать, тишь да покой. Воздух свежий, недалеко от дома речка – красотища. Отдохнуть тебе надо, Ларка, отдохнуть хорошенько.

– Я недавно приехала из Италии.

– Из Италии, – передразнила Зоя Борисовна. – Да твоя Италия и рядом с деревенькой тетки Дуси не валялась. В Италии она была. И что с того: какая туда уехала дерганая, такой же и вернулась. Разве это отдых? Другое дело деревня. Утром проснулась, тетка Дуся тебе яишенку из свежих яичек приготовит, молочка парного нальет, салатику из огурчиков-помидорчиков сделает. Потом на речку смотаешься или в лесок по грибы.