В то время Регина ощущала себя старше и мудрее матери, они как бы поменялись местами. Мама всю жизнь была идеалисткой, доверчивой, бесхитростной и наивной, даже в свои годы. А Регина все же не только её плоть, но и дочь своего отца, и потому практична, реалистична, на мир смотрит без розовых очков. "Кто чей ребенок?" - полушутливо-полусерьезно спросила её однажды Лина, в то время ещё её подруга. Да, в определенной степени Регина всегда опекала мать. Правда, раньше её мама была другой энергичной, деловой, деятельной. Тогда советы дочери касались лишь чисто житейских и женских аспектов. Ее мать никогда не умела одеваться, не любила тратить на себя деньги, по старой памяти пыталась экономить на мелочах, и Регина её "перевоспитывала".

Теперь мама совсем сникла и потеряла себя. От прежней энергичной женщины не осталось даже внешней оболочки - постарела, поседела, махнула рукой и на себя, и на собственное здоровье. "Мне незачем жить, - твердила она дочери. - Я для тебя обуза. Ты тратишь на меня свои молодые годы, вместо того, чтобы устроить собственную судьбу. Не стоит, дочуля, я уже не живу, а существую. Скорее бы уж конец этому жалкому прозябанию".

Регина всерьез опасалась, что мать покончит с собой. Прятала от неё лекарства, сама давала ей таблетки, заставляла есть и кормила чуть ли не насильно, устроилась работать на полставки, чтобы уже в три часа быть дома, накормить её обедом и дать лекарства. Ночью мама не могла заснуть и дремала всю первую половину дня, а Регина, скрепя сердце, уходила на работу. Приходя домой, постоянно находилась в её комнате, боясь оставить одну.