Лишь квантовые механики смутно начинают подозревать это, так как кварки, как новая заявка о продолжении делимости, оказываются скорее некоторыми измерительными качествами мира фундаментальных взаимодействий, нежели частицами этого физического мира. Эти качества "цветность", "аромат" и др, явно указывают на то, что физики имеют дело с отдельным миром, существующим самим по себе, а не с физическим миром.

У Ленина и не только у него накладывается запрет на теоретическое осмысление ДЕЛИМОСТИ. Ленин выражает таким образом волю естественного тела научной рациональности, не желающего размышлять, желающего лишь ПРОДВИГАТЬ ДЕЛЕНИЕ. И в этом он совершенно верно угадывает дальнейший путь развития науки и даже определяет его политически в "первом в мире государстве рабочих и крестьян", как в той Материи, которая никак не была связана с реальным физическим миром рабочих и крестьян.

Ленин не видит качественной специфики Парадигмы электронизма по отношению к Парадигме атомизма, не видит в электронизме нового уровня мышления, нового равновесия мышления и объекта, усматривая в нем лишь количественную волю к реализации Парадигмы атомизма как ПРОГРАММЫ ДЕЛИМОСТИ. Ленин отказывает России в возможности системной модернизации на основе Парадигмы электронизма, он готов лишь воспользоваться достижениями этой Парадигмы в сфере научно-технического прогресса, но не допускает и возможности Электронного мышления, будучи консервативно-фанатично преданн ценностям Атомистического мышления в сфере реального мышления и проектирования. Многие гении того времени разделяли эту позицию, хотя формально и по другим основаниям. Так, Эйнштейн всю вторую половину научной жизни провел в бесплодных поисках Единой теории поля там, где ее не было, в сфере Формализации Деления, в поисках наиболее красивой формулы формализации Деления, как бы желая повторить свой первый успех, который был успехом не формализации и матаппарата, но успехом понимания второй сущности Делимости Числа, пониманием Электрона.