Делимость - это первое практическое отношение мышления и объекта, возникшее в истории рациональности, в котором мир практически поддался мышлению и был им впервые рациональной употреблен в той части, в которой это оказалось возможным. Именно это имел в виду Пифагор, когда сказал о том, что "Все есть Число". Осуществимость делимости, фиксируемая эмпирически, риторически и теоретически указывала на наличие некоторого универсального основания, связывающего и развязывающего мышление и объект, которое (универсальное основание-предмет) было поименовано как "число". Делимость стала первым определением, постижением, пониманием Числа. Когда ранние натурфилософы определяют основу миру - вода ли это, огонь ли, воздух ли, некоторое "беспредельное", либо состав семян-гомеомерий, содержащих свернутый мир, - они вычисляют ЧИСЛО МИРА, при этом вычисление для них означает именно ДЕЛЕНИЕ. "Так же и иным произведениям искусства по сравнению с греческими недостает достоверности; по крайне мере, до сих пор о них судили больше по тем впечатлениям, которые они производят, нежели согласно их законному вычислению и прежнему образу действий, которым порождается Прекрасное...Закон, вычисление, способ, каким некая система ощущений, целостный человек, развившийся под вниманием стихий, и представление, и ощущение, и рассудочность возникают друг за другом в различных последовательностях, но всегда согласно некоему надежному правилу, является в трагическом больше равновесием, чем чистой последовательностью", - писал Гельдерлин в примечаниях к "Антигоне". Деление, таким образом, есть первое РАВНОВЕСИЕ между мышлением и объектом, порождающее представления об объекте как частичные истины, непосредственности объекта.