Полковник Грудка отечески снисходительно покачал головой. Снял пушинку, прилипшую к рукаву рубашки Сташека.

- Не объясните ли, капитан, зачем тогда вы пошли служить в армию?

- Ну, это не совсем зависело от меня, господин полковник, - улыбаясь, сказал Сташек. - Кроме того, мне очень нравился блеск парадного офицерского мундира, военный оркестр. А я не думал, что непременно начнется война.

- И очень обрадовались, когда попали в плен?

- Ну... меньше, конечно, чем теперь, когда освободился из плена. И еду домой.

- Но вы на войне убивали...

- Нет, господин полковник! - не давая ему закончить, весело закричал Сташек. - Представьте себе, нет. Моя совесть совершенно чиста. Я стрелял, но не убивал. Мне на войне повезло.

- Добряк вы, Сташек, право, добряк, - сбивая пепел с сигареты, задумчиво проговорил полковник. - Добряк и даже, пожалуй, счастливчик. Могло ведь случиться, что вам пришлось бы и убивать. А нет - предстать за это и перед военным судом. Не всегда можно стрелять мимо цели. Война есть волна. Правда, теперь это уже позади, и мы здесь стоим в нижних рубашках.

- А я, господин полковник, и в будущем собираюсь делать то же самое, если придется, - стрелять мимо цели. То есть стрелять не в человека.

- В будущем я вижу вас хозяином большого пивоваренного завода, а не офицером. Или, может быть, вы станете священником?

- Господин полковник! Достаточно того, что брат моего отца и мой воспитатель - священник.

- Да, я запамятовал.

- А пивоваром... Во всяком случае, пить пиво я очень люблю.

Оба они дружно рассмеялись. Потом полковник Грудка, сладко потягиваясь и дыша на холодное стекло окна, сказал: