Внезапные залпы ошеломили противника. Он открыл огонь позже, чем можно было предположить. А тем временем орудия "Ростова" и "Киева" стреляли не переставая. Не успевал прозвучать залп, как в орудийных башнях раздавался низкий и сильный звук ревуна, и почти мгновенно следовал новый залп.

Ревун - залп!

Ревун - залп!

Ревун - залп!

Баки пылали. Арсеньев перенес огонь на портовые сооружения и транспорты, стоявшие у стенки за волнорезом. Теперь лидеры шли вдоль линии причалов. Береговые батареи уже открыли огонь, но из-за грохота собственных орудий на "Ростове" не слышно было разрывов первых снарядов, выпущенных по кораблям.

Снаряды летели с большим недолетом. В это время весь порт содрогнулся от нескольких почти одновременных могучих взрывов. Это взлетели на воздух склады боезапаса. Гавань Констанцы заволокло дымом.

4. ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ

Когда в порту взорвался боезапас, а Николаев доложил с командно-дальномерного пункта, что все стреляющие береговые батареи противника запеленгованы, Арсеньев вызвал шифровальщика:

- Передать в штаб флота: задание выполнил, даю координаты батарей противника.

Теперь можно было ложиться на курс отхода. На "Киев" передали сигнал: "Начать отход. Дым".

Арсеньев вынул из портсигара папиросу, но прикурить ее не успел. В момент поворота на курс отхода на "Киеве" раздался взрыв. Столб огня и дыма взметнулся высоко вверх. Все, кто был на верхней палубе "Ростова", видели, как "Киев" сильно накренился на левый борт и перевернулся килем вверх. Он затонул прежде, чем "Ростов" успел сделать поворот, чтобы прийти на помощь.

Это почти мгновенное исчезновение корабля, который только что вел огонь, корабля, где у каждого были друзья, казалось невероятным. Арсеньев представил себе толстое лицо Глущенко. Как же это?..