Все, кто еще держался на ногах, повернулись к флагу. Их было человек сорок, а то и меньше. Они тесно сошлись вокруг орудия с флагом: Зимин, Николаев, Закутников, странно повзрослевший за это утро. Рядом с ним Бодров, матросы - Клычков, Гуляев в изодранных кровавых фланелевках. Кровь была всюду - на мокрой палубе, на поручнях и переборках, на замках разбитых орудий, даже на кормовом флаге, потому что в крови были руки боцмана Бодрова. Ветер расправил ленточки на бескозырках с золотой надписью "Ростов" и развернул бело-голубое полотнище над тонущим лидером.

- Справа десять - корабли! - закричал, срывая голос Косотруб.

Эсминцы из группы прикрытия самым полным шли навстречу лидеру, но они были слишком далеко, чтобы успеть. Арсеньев даже не обернулся на крик сигнальщика. Он видел только два "Юнкерса-87", которые разворачивались на боевой курс.

- По самолету! - крикнул Арсеньев.

Николаев, Клычков и Гуляев кинулись к последнему уцелевшему зенитному автомату. Застучали выстрелы. Пикировщик с воем обрушился на корабль.

Если бы эсминцы, спешившие на выручку, были ближе, с них могли бы увидеть, как от прямого попадания бомбы "Ростов" переломился пополам. Носовая часть тут же пошла ко дну, а кормовая, с обнажившимися винтами, все еще держалась на плаву. С кормового мостика грохотали выстрелы зенитного автомата.

Когда второй "юнкерс" спикировал на эти обломки корабля, снаряд угодил ему прямо в моторную группу. Самолет взорвался в воздухе, даже не долетев до воды. Это был последний выстрел "Ростова". В дыму и огне уже ничего нельзя было разобрать, но на поднятом в зенит орудийном стволе все еще развевался бело-голубой флаг с красной звездой.

Г Л А В А  II

МОРЯКИ

1. ЭТО НЕ ПОЛ, А ПАЛУБА

Сержант Сомин лежал на нарах в темной комнате и смотрел в окно. За окном тоже было темно и только изредка вспыхивали голубые затемненные фары. Справа и слева от Сомина лежали такие же, как и он, люди в измятых летних гимнастерках. Пахло мокрыми шинелями, новыми кирзовыми сапогами и еще чем-то, очень противным.