- А бешеная?

- Черт с ней!

- Пошли!

Сомин слез с высоких нар и подошел к командиру в черной шинели:

- Товарищ командир, я хочу быть моряком!

Ясные, доверчивые, широко открытые глаза уверенно смотрели на командира.

- Будете! - ответил он.

Моряки, как видно, спешили. Командир быстро отобрал человек десять и записал их фамилии в блокнот.

- Бумаги оформят без вас. Клычков, проводите к машине!

Коренастый круглолицый матрос сделал шаг вперед:

- Есть, проводить пехоту к машине!

Командир окинул его суровым взглядом:

- Проводите матросов к машине. Ясно?

- Ясно, товарищ лейтенант.

Грузовик мчался по пустынным улицам. По темному небу метались бледные полосы прожекторов. С крыши Главного почтамта били зенитки, и их разрывы вспыхивали во мраке. Машина круто повернула у Кировских ворот.

- Вот тебе и матросы! Никогда не думал, - сказал Гришин. Потом он обратился к моряку: - Слушай, Клычков, так тебя, кажется?

- С утра был Клычков.

- Ты скажи, на каком море будем воевать?

- Там увидишь. Недалеко.

Ехать оказалось действительно недалеко. Машина вкатилась во двор, просторный, как площадь. В большой комнате прибывших встретил широкоплечий моряк с боцманской дудкой на шее:

- Скидайте мешки и шинеля!

- Прямо на пол? - спросил Гришин. Клычков хрипло хихикнул. Боцман сердито посмотрел на него и ответил Гришину:

- Запомни себе раз навсегда: это не пол, а палуба. Мешки и шинеля в руки - и вверх по трапу в каптерку. Получите робу - и в баню. Клычков, бегом на камбуз. Передашь коку приказание накормить, а после ужина проводишь матросов в кубрик номер четыре. И смотри, чтобы без всякой твоей травли!

Поток непонятных слов ошеломил Володю. Гришин хотел было расспросить, как это все называется по-русски, но разговаривать было некогда.