Снарядов для орудий тоже было в обрез, и Ушаков приказывал во время осады всячески беречь их для решительной атаки.

Что же было в таком случае у прославленного русского адмирала? Только свои матросы и солдаты небольшого, в пятьсот человек, десантного отряда, привезенного из Севастополя. О них писал Ушаков впоследствии так:

"Наши люди, от ревности своей и желая угодить мне, оказывали на батареях необыкновенную деятельность: они работали в дождь, в мокроту, в слякоть, или же обмороженные, или в грязи, но всё терпеливо сносили и с великой ревностью старались".

II

Приказ о штурме был передан по всем русским и турецким судам объединенной эскадры под великим секретом.

Он был немногословен, этот приказ, так как все, что нужно было сделать для штурма, было уже сделано: костер был сложен, - оставалось только выбить в него искру, чтобы он вспыхнул.

Корфинская крепость была сильна не только сама по себе: все подступы к ней как с моря, так и с суши были укреплены тщательно.

С моря - весь берег и острова вдоль берега ощетинились батареями, а самый большой из островов - Видо - имел даже и свой гарнизон в пятьсот человек. Всюду вдоль берега в каменистое дно моря были вбиты мачты, соединенные железными цепями для того, чтобы воспрепятствовать высадке десанта. Десятилетиями трудились тут люди, чтобы выдержать любую осаду, но всего только четыре месяца прошло с тех пор, как появился в виду крепости русско-турецкий флот, и Ушаков уже отважился на приступ твердыни, которую никто не мог взять в течение нескольких столетий.

Конечно, нужна была ему большая уверенность в своих силах, чтобы не осрамить ни свой русский флаг, ни доверенный ему флаг турецкий, ни честь России и Турции, ни свою личную честь. Приходилось еще и спешить со штурмом, так как французы готовились, по слухам, идти из Анконы на выручку гарнизона Корфу с десантным отрядом от трех до десяти тысяч человек, между тем как вполне достаточных и надежных войск для штурма Ушаков не имел.