С помощью брадобрея Мортимеру удавалось поддерживать хоть и не часто, но регулярно связь со своими сторонниками, и в первую очередь с Адамом Орлетоном, епископом Герифордским; наконец, через брадобрея он узнал, что можно попытаться привлечь на свою сторону помощника коменданта Тауэра Джерарда Элспея; все через того же брадобрея Мортимер разрабатывал план побега. Епископ заверил его, что он будет освобожден летом. И вот лето наступило...

Время от времени тюремщик, движимый лишь профессиональной привычкой, а не чрезмерной подозрительностью, бросал через глазок в двери взгляд в темницу.

Роджер Мортимер, склонившись над деревянной лоханью - увидит ли он когда-нибудь вновь таз из тонкого чеканного серебра, которым пользовался раньше? - слушал ничего не значащую болтовню брадобрея, с умыслом повысившего голос, чтобы обмануть бдительность тюремщика. Солнце, лото, жара... По-прежнему стоит хорошая погода, и - что самое замечательное даже в праздник святого Петра...

Наклонившись еще ниже над Мортимером, Огл шепнул ему на ухо:

- Be ready for to-night, my lord [будьте готовы сегодня вечером, милорд (англ.)].

Роджер Мортимер даже не вздрогнул. Только поднял глаза серо-кремневого оттенка под густыми бровями и взглянул в маленькие черные глазки брадобрея, который движением век подтвердил сказанное.

- Элспей?.. - прошептал Мортимер.

- He'll go with us [он отправится вместе с нами (англ.)], - ответил брадобрей, принимаясь за другую щеку барона.

- The bishop? [А епископ? (англ.)] - спросил еще узник.

- He'll wait for yon outside, after dark [он будет ждать вас снаружи, как только стемнеет (англ.)], - проронил брадобрей и тотчас же вновь громко заговорил о погоде, о готовящемся смотре и игрищах, которые состоятся после полудня...