Затем весь гарнизон, за исключением часовых у ворот и на крепостной стене, промаршировал в часовню слушать мессу и петь церковные гимны.

До узника, стоявшего у окошка, доносились грубые, фальшивые голоса. "Будьте готовы сегодня вечером, милорд..." Бывший королевский наместник в Ирландии упорно думал о том, что вечером он, возможно, обретет свободу. Еще целый день ожидания, надежд, целый день опасений... Опасений, что Огл совершит какую-нибудь оплошность при выполнении задуманного плана, опасений, как бы в последнюю минуту в душе Элспея не возобладало чувство долга... Целый день перебирать в уме все возможные препятствия, все случайности, из-за которых может сорваться побег.

"Лучше не думать об этом, - твердил он про себя, - лучше верить, что все окончится благополучно. Все равно всегда случается то, чего не предусмотришь заранее. Но побеждает тот, у кого крепче воля". И тем не менее Мортимер не мог отвлечься от своих тревожных мыслей: "На стенах все-таки останется стража..."

Вдруг он резко отпрянул назад. Незаметно прокравшись вдоль стены, ворон на сей раз чуть не клюнул узника в глаз.

- Ну, Эдуард, это уж слишком, - процедил Мортимер сквозь зубы. - И если мне суждено придушить тебя, то я сделаю это сегодня.

Солдаты гарнизона покинули церковь и вошли в трапезную для праздничной пирушки.

В дверях темницы вновь появился тюремщик в сопровождении стражника, разносящего заключенным пищу. Ради праздника к бобовой похлебке, в виде исключения, добавили кусочек баранины.

- Постарайтесь встать, дядя, - сказал Мортимер.

- Нас, словно отлученных от церкви, лишают даже мессы, - проговорил старый лорд.

Он и на этот раз не поднялся с нар. Впрочем, он едва притронулся к своей порции.

- Возьми мою долю, тебе она нужней, чем мне, - сказал он племяннику.

Тюремщик ушел. До вечера никто больше не посещал заключенных.